Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Мончегорск. Необходимая интерлюдия.

История о том, как мои предки оказались в Мончегорске, - история с настолько закрученным сюжетом, что, наверно, могла бы послужить в качестве канвы для захватывающего романа. Если кратко, то она такова.
Вплоть до 1940 год ничто не предвещало подобного развития событий. Мои предки вот уже несколько (возможно, даже много) поколений жили в Новгородской области, в посёлке Крестцы. Но вот закончилась Зимняя война, и от финнов был зачищен, в числе прочих, город Териоки (ныне Зеленогорск), ныне ставший частью Курортного района Санкт-Петербурга. Очевидно, поддавшись соблазнам городской жизни, мои предки перебрались в эти самые Териоки; но счастье было недолгим.
Началась Великая Отечественная, и 31 августа Териоки был вновь занят финскими войсками. Семья бежала в Ленинград, а оттуда уже через неделю эвакуировалась, успев выехать последним (!) поездом, ушедшим на «большую землю» как раз перед тем, как немцы перерезали все сухопутные дороги из Ленинграда. Эвакуировались, что называется, куда глаза глядят, и были выгружены где-то в вологодской глуши, на полустанке, где их подобрала и приютила у себя совершенно чужая, незнакомая семья. А ведь приютить надо было ни мало, ни много шестерых человек! Причем среди них была моя прабабушка, которой тогда минуло уже 80 лет, и грудной ребёнок, младший брат моей мамы, родившийся буквально за месяц до начала войны. Ещё трое – дети от 4-х до 13 лет. И лишь один трудоспособный человек – моя бабушка. Да и та непривычная к крестьянскому труду, всю жизнь она работала писцом – секретарём суда.
Уж и не знаю даже, как они там перекантовались в эту страшную зиму 1941/42 годов. Прабабушка всё-таки умерла. Но остальные – выжили! А ведь опоздай они на этот эшелон, задержись ещё хоть на несколько часов в Ленинграде – и, скорее всего, умерли бы все…
И вот, в 1942 году каким-то образом дошёл до них слух, что на дальнем севере посреди тундры построили металлургический завод, и там очень нужны рабочие руки… И семья отправилась на север!
И правда, там удалось устроиться на работу не только моей бабушке, но и её старшему сыну, моему дяде Владимиру Васильевичу, которому тогда исполнилось лишь 14 лет. И семья осталась на севере.
Формально Мончегорск – ровесник моей мамы: он был основан в 1937 году. Но и 5 лет спустя, в 1942 году, города как такового ещё не было – был лишь металлургический комбинат и несколько рудников вокруг него. Население жило в деревянных домиках, каменные дома начали возводить лишь после войны. Да и деревянные-то дома – это были в основном многокомнатные бараки, по сути дела гигантские коммунальные квартиры, с одним туалетом и одной кухней на всех.
Вот в таком бараке в течение многих лет и жили мои предки, да ещё и впятером (а затем и вшестером – после того, как старшая сестра моей мамы вышла замуж) в одной комнате. Да ещё и не в самом «городе» - там жилья даже в бараке не нашлось – а возле одного из рудников, в 5 километрах от завода. В 5 километрах от ближайшей школы, где обучение шло в 2 смены: каждый день, даже в лютый мороз, надо было проделывать этот путь – 5 км в одну сторону, 5 км обратно. Пешком – в 1940-е общественного транспорта там не было.
И километр до ближайшей водопроводной колонки! Обязанностью моей матери было каждый день после школы натаскать с этой колонки воды, чтобы хватило на сутки на пятерых человек.
Лишь в середине 1950-х годов ситуация начала улучшаться: город благоустраивался, строились каменные дома с хорошими квартирами, а трудовые и карьерные успехи моего дяди (он дослужился в конце концов до должности секретаря парткома комбината) позволили ему хлопотать перед начальством о том, чтобы его семью обеспечили нормальным жильём в первоочередном порядке.
А потом постепенно начался процесс обратной миграции на юг. Первой перебралась назад в Петербург, на учёбу в педагогический институт, моя мама – да так уже и осталась в Питере навсегда; в 1960-е годы переехала моя бабушка. Затем оба дяди… Сейчас в Мончегорске живут лишь трое – моя тётя (старшая сестра моей мамы) да её дочка (моя кузина) со своим мужем – у них на квартире мы и останавливались.


new_003_3
Моя бабушка и четверо её детей (младший сын сфотографировался со своей супругой).
Фото конца 1970-х годов.
promo bigstonedragon january 5, 2014 03:46 36
Buy for 20 tokens
Ещё в сентябре yasnaya_luna «осалила» меня таким флэшмобом: рассказать 11 фактов о себе, ответить на 11 вопросов и задать другие 11 вопросов такому же количеству друзей. Труднее всего мне лично оказалось написать 11 фактов о себе. К тому же результат получился каким-то уж чересчур…

Флэшмоб «На пиру с семью персонажами»

В комментарии к предыдущему посту мне предложили ещё в одном флэшмобе поучаствовать. Суть такова:
Представьте себе, что вам выпала возможность пригласить на обед (очевидно, не к себе домой, а в ресторан) семерых вымышленных персон. Кто бы это был и как бы вы их рассадили?



То есть, за круглым столом сидят восемь человек: вы и семеро приглашенных персонажей.
Сразу возникает вопрос: а что они будут делать? Решать нерешённые вопросы, пояснять свои поступки и комментировать развитие сюжета тех книг и фильмов, героями которых они стали? Это вряд ли – такие беседы надо с глазу на глаз вести. Да и вообще опыт показывает, что на таких мероприятиях 99% бесед ведётся лишь с непосредственным соседом.
Да и вообще, как справедливо отмечено в комментариях к флэшмоб-посту, «Не успела подумать, кого вообще могла бы рассадить, как возникли мысли: «Как сделать так, чтобы никто никого заведомо не убил?»»
В общем, дело-то на самом деле весьма хитрое :-)
Я рассуждал так: во-первых, не следует приглашать компанию из какого-то одного романа/фильма: друг с другом-то они, может, и поладят, но в этом случае ты окажешься «третьим лишним», и выйдет не обед, а «пир на празднике чужом».
Во-вторых, цель такого мероприятия, очевидно, в том, чтобы приятно провести время; это, в принципе, возможно и в чисто мужской компании, но, боюсь, будет велик риск, что она выльется во что-то типа пирушки Кмитица по прибытии в Любич или посиделок Короля Артура с сэром Г’Каром-Красным Рыцарем :-) Так что, подумалось мне, лучше, чтобы компания была смешанной. И, наверно, лучше соблюсти классическое правило: мальчик-девочка-мальчик-девочка…
Короче, решил я, надо троих мужчин и троих женщин. И выбрал такой вариант )цифра - № места на вышеуказанной схеме; в скобках – произведение, из которого взят персонаж):
1) Арфистка Менолли (Энн Маккефри, «пернский» цикл);
2) Лондо Моллари («Вавилон-5»);
3) Фрекен Бок (Астрид Линдгрен, цикл о Малыше и Карлсоне);
4) Пан Заглоба (Генрик Сенкевич, «Потоп»);
5) Волшебница Виллина (Александр Волков, «Волшебник Изумрудного города»);
6) Кришна («Махабхарата»);
7) Луна Лавгуд (Джоан Роулинг, цикл о Гарри Поттере).
Как видите, себя</b> я окружил самыми приятными собеседницами из всей компании: слева – Менолли, справа – Луна. И та, и другая, как мне кажется, легко поддержат любую беседу, услаждая слух и разум, да и внешностью отличаются симпатичной, радуя взор пирующего (меня) :-)
Лондо, как и Кришна, мне кажется, легко поладит с любой особой женского пола, какого бы возраста и интеллекта она ни была. В самом трудном положении будет Заглоба; но, будучи в пирах никем не превзойденным, сумев даже пана Роха Ковальского заговорить и споить , он, несомненно, и фрекен Бок сумеет очаровать, и волшебницу найдёт чем повеселить :-)
* * *

Не хотите ли присоединиться, уважаемые читатели? Очень любопытно было бы посмотреть на ваши варианты! :-)

Да, были игры в наше время!

acantharia где-то откопала SimCity, аж 1999 года выпуска. Игра, как ни странно, запустилась под современной виндой без всяких вопросов и хлопот! Результат – вся семья, включая даже маленькую Каролину, на несколько дней выпала из реальности :-)
Лишь улучшение погоды и новый отъезд на дачу, безынтернетную и бестелевизионную, спасли семью от судьбы Газонокосильщика :-)

Дело «Аватара» живёт и побеждает!...

…, или пара слов о «мимимишности»


Цитирую:
Мимивирусы, а также мегавирусы, пандоравирусы и питовирусы - недавно открытые гигантские ДНК-вирусы, паразитирующие на крупных амёбах.

Даже в кругу семьи довелось, конечно, услышать мнение, что в данном случае имелась в виду не Кэмероновская «Пандора», а древнегреческий «ящик Пандоры»; но мне кажется, что в данном случае налицо всё же именно влияние Кэмерона – во-первых, и по времени открытие этих вирусов близко ко времени, когда воздействие «Аватара» на общество было наиболее сильным; и с содержательной точки зрения – роль «пандоравирусов» в происхождении эукариот более сродни роли Эйвы; вряд ли биолог стал бы оценивать развитие биосферы на Земле как открытие «ящика Пандоры» :-)

МЫСЛИ О СЕМЬЕ, МАРКСИЗМЕ И ЕФРЕМОВЕ, НАВЕЯННЫЕ ЧТЕНИЕМ «САГИ О ФОРСАЙТАХ» издания 1982 года (II)

МЫСЛИ О СЕМЬЕ И МАРКСИЗМЕ, НАВЕЯННЫЕ ЧТЕНИЕМ «САГИ О ФОРСАЙТАХ» издания 1982 года
(II)


Насколько я понимаю, отношение к женщине как к элементу собственности, а не как к человеку, во времена Голсуорси было глубоко укоренено во всех классах общества; потому во время Революции естественным дополнением лозунга «Грабь награбленное!», вульгаризирующего обобществление частной собственности, оказался лозунг «обобществления жен» – если мы экспроприируем у буржуазии её материальные богатства, то разве не должны в состав этих экспроприируемых и обобществляемых богатств входить и их жёны?
Превращение женщин из элемента мужской собственности в человека, равноправного с мужем, неминуемо означало и борьбу с «буржуазным браком». Однако противопоставлять «буржуазному браку» некий «брак по любви» – это было ошибкой!
Людям вообще, а марксистам в особенности свойственно чёрно-белое, дуалистическое мышление, по принципу «или-или» (помню, в какую растерянность повергла советских идеологов исламская революция в Иране, провозгласившая своими врагами в равной мере и США, и СССР!); именно это, видимо, и не позволило увидеть, что в вопросах семьи и брака альтернатив может быть больше, чем две!
Но что остаётся от «буржуазного брака», если выкинуть из него отношения собственности и оставить лишь «подлинную любовь», в том значении, которое придают этим словам Жантиева и ей подобные? Только сексуальная связь двух людей, с непонятными целями зарегистрированная государством? Но ЗАЧЕМ государству вмешиваться в сексуальные отношения людей и регистрировать их?
Понимали ли апологеты «брака по любви», что последовательная реализация проповедуемого ими подхода приведёт к уничтожению института брака как такового? По-видимому, да, понимали, поскольку принцип «брака по любви» дополнялся ещё и концепцией «общественного воспитания детей».
Успешный опыт Макаренко, мне кажется, сослужил дурную службу обществу в целом, породив иллюзию возможности успешной реализации этого самого «общественного воспитания» – и вот мы уже видим утопию «Туманности Андромеды», где в отношениях между полами не осталось ничего, кроме «подлинной любви», где успешно побеждены не только отцовский, но и «слепой материнский» инстинкт, а все дети находятся исключительно на «общественном воспитании».
В реальности, однако, оказалось, что Макаренко – один, а детей – миллионы, и из интернатов выходят не «строители коммунизма», а «антиобщественные элементы». И тем не менее, потребовались многие десятилетия, чтобы общество начало излечиваться от иллюзии «общественного воспитания» и осознало пагубность детских домов.
А вот ошибочность понимания разрушительной страсти как «подлинной любви», которая может послужить фундаментом для семейного счастья, увы, не осознана и до сих пор!
«
* * *
»
Было и ещё одно пагубное для советского общества последствие пропаганды «брака по любви». Идеология советского государства делала упор не на права, а на обязанности человека как члена общества; на осознание каждым человеком своей жизни как исполнения долга перед страной и обществом. При этом как-то забывалось, что это самое «чувство долга» не может возникнуть само по себе, оно не может быть врождённым; любовь к стране начинается с любви в семье, преданность стране возникает из преданности семье, и долг перед страной вырастает из долга перед своей семьёй.
Но о каком семейном «долге» можно говорить, если семья основана на «подлинной любви»? Ах, да, о том «долге», который стал предметом бесчисленных шуток и анекдотов, о пресловутом «супружеском долге», «супружеских обязанностях» жены по отношению к мужу и мужа по отношению к жене. И вот уже Жантиева и иже с нею ставят нам в пример Анну Каренину – смотрите, вот пример образцового исполнения «супружеских обязанностей» по отношению к возлюбленному, к которому питаешь «истинную любовь»! Вот он, образцовый «супружеский долг» (Анны по отношению к Вронскому), разрушающий «оковы буржуазного брака» - он вполне совместим с предательством, ради него можно забыть о детях – их ведь «общество» должно воспитать!
Но позвольте – если «подлинная любовь» к мужчине оправдывает предательство по отношению к мужу, если ради неё можно забыть о собственных детях, то почему ж ради внезапной «подлинной любви» по отношению, скажем, к США или Израилю или вовсе какому-нибудь Свазиленду (сердцу ведь не прикажешь!) нельзя предать СССР и забыть о «построении коммунизма»?
Вскрывшееся противоречие так и не было разрешено в рамках официальной идеологии. В комментариях к предыдущей части этих размышлений мне указали, что в позднем СССР культ «подлинной любви» де-факто начал уступать место культу «викторианской» семьи, лишенной, впрочем, своей «собственнической» составляющей.
Впрочем, лишенной ли? Я хорошо помню, что в позднем СССР понятие «долга» перед семьёй, перед обществом всё больше сводилось именно к долгу денежному! Занятия в школе на тему «сколько стоит бесплатно», о том, что «Ты решил эмигрировать? так возмести ж государству то, что оно затратило на твоё образование и медицинское обслуживание!»; «Родители столько денег потратили, чтобы обеспечить тебе весёлое детство, ты в долгу перед ними!»
Пропаганда «брака по любви» сыграла злую шутку с идеологами коммунизма: на деле она обернулась реваншем меркантилизма и товарно-денежных отношений!
Всё перевернули с ног на голову. Единственный «долг», который знает природа, который заложен в нас биологически, - это долг родителей перед детьми. «Мы в ответе за тех, кого приручили», но не наоборот!

МЫСЛИ О СЕМЬЕ И МАРКСИЗМЕ, НАВЕЯННЫЕ ЧТЕНИЕМ «САГИ О ФОРСАЙТАХ» издания 1982 года (1)

МЫСЛИ О СЕМЬЕ И МАРКСИЗМЕ, НАВЕЯННЫЕ ЧТЕНИЕМ «САГИ О ФОРСАЙТАХ» издания 1982 года
(I)


Свой предыдущий пост, касавшийся «Саги о Форсайтах», я не случайно завершил упоминанием о Вронском. Попавшему в мои руки изданию Саги (1982 год, издательство «Художественная литература», серия «Библиотека классики»; тираж 650000 экземпляров!) предпослано предисловие, которое меня угораздило прочитать и которое очень меня разозлило. Предисловие это, под заглавием «Джон Голсуорси - создатель Саги о Форсайтах» и за авторством Д.Жантиевой, можно достаточно легко отыскать в интернете (например, вот здесь - http://www.litmir.co/br/?b=250163). В этом предисловии Жантиева как раз и проводит параллель между Анной Карениной и Ирэн Форсайт:

… Не случайно так сходны судьбы Ирэн и героини «Анны Карениной» — романа, который имел для Голсуорси огромное значение, как видно из его письма к переводчице романа К. Гарнет, из его статей о Толстом. Обыденна и предыстория брака обеих героинь. Анну в юности выдают замуж за видного чиновника Каренина. Бесприданница Ирэн, чувствуя себя лишней в доме мачехи, после длительных настойчивых домогательств Сомса соглашается выйти за него замуж, взяв с него слово (которое Сомс впоследствии нарушил), что он отпустит ее, если их брак окажется неудачным.


Сама по себе мысль о такой параллели, наверно, показалась бы мне не более чем любопытной, если бы не последовавшее продолжение:

Анна и Ирэн лишь позднее понимают, что такое подлинная любовь, и обе, оказавшись в оковах буржуазного брака, переживают трагедию.


Называть «подлинной любовью» отношения Анны и Вронского, Ирэн и Босини!! В этой фразе, как мне кажется, содержится квинтэссенция того подхода к вопросам «любви» и «семьи», который казался мне каноническим в позднесоветском обществе.
В рамках того «воспитания чувств», которое практиковалось и которому учили подрастающее поколение советские «семья и школа», не было понимания различий между «влюблённостью» и «любовью», между разрушительной страстью и созидательным чувством.
Противопоставляя «буржуазный брак» и «подлинную любовь», Жантиева, наряду с легионом других «специалистов по вопросам семьи», пытается навязать мысль, будто только такая «подлинная любовь» и может служить основой брака. Увы, усилия эти, насколько я могу судить, не пропали даром, и идея «овладела массами» – что и стало одной из причин нынешнего «кризиса института брака».
А и в самом деле – такое впечатление, что все эти «специалисты», и Жантиева в том числе, читали роман Толстого лишь до того момента, когда Анна сбежала с Вронским, создав с ним де-факто ту самую «идеальную семью», основанную на «подлинной любви». И забывают о том, что с этой «идеальной семьёй» произошло в дальнейшем.
Попытки построить брак на основе такой «любви» сродни, на мой взгляд, попыткам построить для обретения «рая с милым» шалаш не где-нибудь, а прямо посреди леса, охваченного пожаром. Сгорит такой шалаш – и не останется на его месте ничего, кроме пепла!
Голсуорси, в отличие от Толстого, не стал исследовать вопрос, что было бы с Ирэн и Босини дальше, в случае, если бы, как говорится, «осуществилась их любовь». Его интересует другой ракурс «мысли семейной», и именно этим он оказался очень интересен мне.
Сих пор мне казалось, что все баталии вокруг института семьи разворачиваются лишь по вопросу о том, на что должен быть ориентирован брак – на детей или на «любовь» супругов друг к другу. И только из романа Голсуорси я понял, что может быть и ТРЕТЬЯ модель – брак, ориентированный на собственность! И более того, похоже, что до ХХ века именно такой брак и являлся господствующей моделью.
Если задуматься, то в обществе, где женщина была лишена всяких прав и рассматривалась лишь как часть домашнего хозяйства, по-другому и быть не могло. Насколько я помню, даже Маркс, рассуждая о стоимости рабочей силы, включал в неё расходы не только на поддержание жизнедеятельности самого пролетария, но и расходы на содержание жены и детей.
Жена, таким образом, являлась не более чем одной из составляющих того капитала, которым владел её муж, одной из его инвестиций, которая, как и другие инвестиции, могла оказаться более удачной или менее удачной. И в свете такого подхода термин «брак по расчету» приобретает совсем иное звучание: «расчет» здесь оказывается именно математическим расчетом, оценкой эффективности «жены» как одной из возможных инвестиций!
Мне, выросшему в условиях общества, где равноправие мужчины и женщины казалось естественной, само собой разумеющейся нормой, где муж и жена не просто могли, но обязаны были оба трудиться и на равных обеспечивать семью, подобный «инвестиционный» подход к браку просто не мог прийти в голову. Всю жизнь воюя за «брак по расчету» против «брака по любви», я, оказывается, воевал «не под тем флагом»: я разумел под «браком по расчету» рациональный подход к оценке психологической совместимости супругов, их способности ужиться вместе и совместными усилиями воспитать детей; а мои заочные оппоненты (интернета-то в те времена не было!) имели в виду совсем другое – «инвестиционный» подход, демонстрируемый Сомсом по отношению к Ирэн, реализация которого в условиях советского общества была просто невозможна.
Но и мои «оппоненты», в лице получивших официальное одобрение советских идеологов, получается, тоже воевали с несуществующим противником! Под пресловутым термином «брак по расчету» они разумели «брак буржуазный», т.е. основанный на «инвестиционном подходе», что было актуально во времена Маркса, но начисто кануло в Лету уже к середине ХХ века.
Дилемма, которая была актуальна во времена Голсуорси, во времена бабушек и дедушек идеологов, пытавшихся формировать мышление советских людей 1960-х-1980-х годов, к середине ХХ века оказалась ложной, не отражавшей реалии нового общества. Здесь, как и во многих других вопросах, марксистская теория застыла на уровне 100-летней давности, в то время как жизнь ушла далеко вперёд.
Получается, что та модель семьи, которая мне представляется естественной и единственно возможной – семья, ориентированная не на «собственность» и не на «чувства», а на детей, – такая семья всерьёз вообще никем и никогда не рассматривалась!

4 июня - День Киллдозера

Оригинал взят у cyaness в "Иногда разумные люди должны делать неразумные вещи"
"Sometimes reasonable men must do unreasonable things."
 
Так написал в своём прощальном письме инженер Марвин Химейер (Marvin John Heemeyer) из маленького сонного городка Грэнби, штат Колорадо.
 

Проблемы у бывшего аэродромного техника ВВС и ветерана войны во Вьетнаме, а ныне владельца автомастерской и неплохого, хотя и вспыльчивого, парня, начались в конце 1990-ых. Тогда семья Дошеф задумала построить в Грэнби цементный завод.
 
Скупив по дешёвке все окрестные участки, люди семьи Дошеф натолкнулись на неуступчивость Химейера, который отказывался продавать свою мастерскую и за миллион долларов. Тогда адвокаты семьи Дошеф поступили по другому. В 2001 году городские власти своевременно переопределили зонирование местности и утвердили постройку цементного завода. Никаких доказательств существования сговора между администрацией и семьёй Дошеф, разумеется, предъявлено не было. Мастерская Химейера оказалась полностью окружена заводской территорией, а его бизнес - под угрозой уничтожения. Химейер подал аппеляцию на решение комиссии по зонированию, но она была отвергнута.
 
Химейер приобрёл бульдозер, тот самый Komatsu D355A-3, чтобы проложить альтернативную дорогу к своей собственности, но городские власти не дали ему разрешения. По странному совпадению, в то же время местный банк нашёл нарушения в выплате ипотечной ссуды, и угрожал отобрать дом. А редактор местной газеты восхвалял мудрое решение отцов города.
 Collapse )

Памятник Николаю II

Мне, в принципе, очень нравится, как переустроили Варшавский вокзал и прилегающую к нему территорию.
Пожалуй, для меня единстенная ложка дёгтя в этом деле - открытый ровно 2 года назад возле вокзального комплекса памятник последнему российскому императору Николаю II и его жене Александре Федоровне (фото взял из интернета).

Николай II


Я крайне отрицательно отношусь к деятельности Николая II, и не понимаю, за какие такие заслуги он заслужил монумента в свою честь. За то, что привёл вверенное ему государство к разрушению?
Если судить по символике памятника, то, возможно, за свою преданность семье и семейным ценностям. Но, позвольте спросить, разве его заслуги на этом поприще более удачны, чем на поприще государственном? Ведь чем дело кончилось? Гибелью и самого Николая, и всей его семьи!
Если уж ему так важны были отношения с женой и детьми - почему он не поступил так, как Эдуард VIII двадцатью годами позже?
Или ему уж так сильно хотелось "и рыбку съесть, и на ёлку влезть"?
Так что же - за это, отнюдь не похвальное, желание ему теперь памятник ставить?
Я в печали :-(

"Анна Каренина"-14: "мысль семейная"

«Мысль семейная» действительно занимает важное место в «Анне Карениной», однако нигде, кроме первого абзаца романа, «от автора» она не звучит – сохраняя видимость «объективности», Толстой вкладывает многочисленные сентенции и высказывания на эту тему в уста своих героев – соответственно, позволяя им высказывать самые разные, порой противоположные взгляды на семью.
Хотел того Толстой или нет, но самое близкое, самое важное для меня высказывание он вложил в уста Алексея Каренина.
Collapse )
Схожее отношение к семье демонстрирует и Стива Облонский, о котором Анна говорит на первых страницах романа:
Collapse )
Сама Анна, как, впрочем, и иные женские персонажи романа, провести такую "черту непроходимую" не в состоянии.
Collapse )
Ни Анна, ни Дарья, похоже, не в состоянии отличить «любовь» от «страсти» - потому как, в обеих вышеприведенных цитатах речь, конечно, именно о страсти идёт.
Такое же неумение разделять «страсть» и «любовь» демонстрирует и Вронский, откуда, в конечном счете, и проистекают все его беды.
Collapse )
Не «любовь», конечно, а «страсть» - но Вронский, повторю, их не различает.
А вот с мыслью «жены посланника» о том, что семью создавать надо, когда уже оба перебесились, когда страсти улеглись, - с этой мыслью я целиком и полностью согласен!
И в наши дни такой подход уже вполне реален; в то время как во времена Толстого нравы, увы, совсем другими были!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, ГЛАВА XII
…Матери не нравилось очень то, что он, влюбленный в ее дочь, ездил в дом уже полтора месяца, и чего-то как будто ждал, высматривал, как будто боялся, не велика ли будет честь, если он сделает предложение, и не понимал, что, ездя в дом, где девушка невеста, надо было объясниться.

Вот так! Прошло уже полтора месяца, как познакомился с девушкой, - и всё, изволь жениться, да ещё и однажды и навсегда!
Да ведь за полтора-то месяца «страсть» не то что перегореть не сможет, даже и разгореться-то толком не успеет!
Ладно, мужчины могли «перебеситься» в объятиях замужних светских дам:
Мать Вронского, узнав о его связи, сначала была довольна — потому, что ничто, по ее понятиям, не давало последней отделки блестящему молодому человеку, как связь в высшем свете.

Ну, а девушкам что было делать?
Всё-таки, мне кажется, это правильно, что теперь общественное мнение уже не считает, что если ты полтора месяца встречаешься с девушкой, то непременно обязан на ней жениться :-)

Ух ты!