bigstonedragon (bigstonedragon) wrote,
bigstonedragon
bigstonedragon

Categories:

С днём Победы, друзья!

Ну, вот и настал он, этот день – 67-я годовщина победы над фашистской Германией.
Мне кажется, с годами забывается и перестаёт ощущаться весь масштаб этого события. Ведь та война затронула буквально всех - это была действительно война мировая.
Меня поражали и поражают грандиозные масштабы тех событий. Потери, понесенные нашей страной, затмевают всё, происходившее на других фронтах, и для меня в своё время потрясением было открытие, что «мирных» уголков в мире в первой половине 1940-х годов и в самом деле практически не осталось!
Поэтому в прошлом году в этот день я попытался подобрать материалы, повествующие о боевых действиях, которые велись в тех уголках Земного шара, про которые мы мало чего знаем – о событиях в Индии, Бангладеш, Цейлоне (Шри Ланке), Австралии, Сомали, Кении, Судане, Мадагаскаре, Никарагуа, Луизиане, Панаме, Венесуэле, Аргентине, Уругвае и Нью-Йорке, пообещав, что когда-нибудь расскажу ещё об Иране и Исландии, Камеруне и Конго, Сенегале, Чаде и Аляске…
Ну, обещания остаются пока обещаниями.
Дело в том, что за этот год я открыл для себя, что и о масштабе боевых действий в пределах СССР мне далеко не всё известно. Как минимум две публикации за этот год повествовали о событиях, доселе мне неизвестных, и оказалось, что война докатывалась у нас в такие дали, что даже для меня это оказалось неожиданным, не укладывающимся в голове.
Хочу поделиться этими материалами с вами.
1. Нижний Новгород (Горький в те времена). onv_1 опубликовала воспоминания своего отца о налёте немецкой авиации на этот город, который, как мне до сих пор (видимо, ошибочно) казалось, находился в глубоком тылу.

Оригинал взят у onv_1 в 70 лет со дня первого немецкого авианалёта на Горький

... На радиозаводе (теперь "НИТЕЛ") бомба попала в главное здание, погибло 99 человек, включая директора завода. Мой отец тоже оказался случайным свидетелем бомбёжки радиозавода. Об этом я узнала лишь из письменных воспоминаний, обнаруженных уже после его смерти (сам он почему-то избегал говорить вслух о войне и других событиях того времени). Теперь, проезжая по проспекту Гагарина мимо этого завода, обязательно вспоминаю отца и то событие, невольно затронувшее теперь и меня...

"...После окончания курсов – в соответствии с запретом наркома просвещения о роспуске студентов по домам – нас отправили на работу в совхоз, в 50 км от города. Но в начале июля вызвали опять в город – в призывную комиссию. Меня, с еще одним моим товарищем, зачислили в Ташкентское авиационное училище.
Приехавший оттуда лётчик-лейтенант, проводивший мандатную комиссию, сказал, что отправляться в училище будем 1 октября. Обучать будут на бомбардировщиков, штурманов и стрелков-радистов. Даже сообщил такие подробности, сколько времени проедем до Ташкента, какое звание получим после окончания училища, какую будем получать стипендию и сколько будем получать, когда станем лётчиками.
Лётчик! – Гордая и заманчивая мечта! И эта мечта у нас скоро исполнится… Ну самое долгое - через год… Будем летать, бомбить немецкие города, станции, эшелоны, заводы, штурмовать немецкую пехоту… Будем носить лётную форму – комбинезоны, большие сапоги и рукавицы, будем вызывать зависть у своих односельчан…
Но этим честолюбивым мыслям видно было не суждено сбыться…
Когда мы прибыли 1 октября для отправки в училище, нам сказали, что мы оставлены до 1 февраля для прохождения всеобуча. Отсрочка на 4 месяца! Если тратить по 200 рублей в месяц на питание, то чтобы прожить 4 месяца, нужно 800 рублей! И потом ещё нужны деньги на ботинки, осеннюю одежду, квартиру…
Оставаться в городе было невыгодно. На заводскую или фабричную работу не принимали. («Какие же вы будете работники, когда будете по 5 часов в сутки учиться! А потом, по уходе в армию – что в скором времени не замедлиться – вам надо платить двухнедельное пособие…», - так отвечали нам на нашу просьбу строиться на работу.) Оставалась - как выход из положения – работа грузчика. Но грузить было без привычки тяжело, трудно…
Решили сняться с военного учёта и уехать домой. Это было еще труднее: наши документы были уже в Москве, на просмотре у какого-то генерала. Несмотря на это, мы стали настойчиво каждый день теребить военное начальство, чтобы нас сняли с учёта. Денег у нас не оставалось уже почти ни копейки, приходилось кушать один раз в сутки на занятые у квартирных хозяек деньги. Хлеба в это время давали по продовольственным карточкам иждивенцам и неработающим только по 400г в день. Оставаться в городе было, по нашему мнению, невозможно…
Наконец, после продолжительного нежелания со стороны военкома и упорной периодической просьбы со стороны нас, военком поставил на наших приписных свидетельствах штампы о снятии с учета в этом ОВК и вычеркнул из списка допризывников. Заняв еще на дорогу денег у хозяек и купив в магазине по коммерческим ценам по две буханки хлеба, мы с другом 4-го ноября отправились на трамвае на станцию Мыза.
В 4 часа вечера мы были уже на нужной трамвайной остановке. Выходя из трамвая, мы вдруг услышали частую стрельбу из зениток. Высоко в воздухе, на большом участке были видны чёрные клубки дыма от разрывающихся снарядов. И там, где эти клубки дыма были плотнее и чаще, медленно, переваливаясь с боку на бок, лавировал между разрывающимися снарядами немецкий бомбардировщик.
Через некоторое время тревожно завыла сирена. Видя и ощущая в первый раз настоящую воздушную тревогу, народ в некоторой панике начал разбегаться по укрытиям. Но через какие-нибудь 5 минут опять наступило затишье, самолётов уже стало не видно, и зенитки прекратили бесцельную в это время стрельбу.
Не ожидая ещё повторной тревоги, мы спокойно направились по железнодорожной насыпи к станции, расположенной в километре от трамвайной остановки. Не прошли ещё и половины пути, как друг мой увидел справа на небольшой высоте летящий немецкий самолёт, от которого вдруг отделилась и быстро пошла вниз бомба. Не проследив до конца за её полётом, мы вдруг увидели то, что заставило наши сердца похолодеть. Прямо на нас, в 50 м над железнодорожной насыпью, прерывисто и глухо завывая, летел второй вражеский стервятник. Мы невольно залегли в канаву. С беспокойством за свои белые сумки, висевшие у нас за спиной и могущие нас демаскировать, смотрели на чёрную жуткую свастику немецкого самолёта, как вдруг позади раздался резкий оглушительный взрыв, потрясший землю. Мы оглянулись. В 200 метрах от нас к небу поднялся большой чёрный куст. На сердце стало как-то тревожно и жутко, было жаль себя, жаль разрушающихся зданий и заводов…
А еще было жаль то, что сегодня, пожалуй, не придётся уехать домой…
По всему городу оглушительно и неприятно затявкали зенитки. Из-за одного большого здания стремительно поднялся в воздух наш истребитель, а в небе образовалось большое зарево…
- Вот так уехали домой! - вдруг промолвил мой приятель. - Это нас так провожают, лётчиков-то будущих… Смотри, учись, может быть и мы будем когда-нибудь так бомбить и пугать вот таких (как мы сейчас) двух немцев…
- Учиться сейчас нечего,- ответил я. – Учатся не здесь, здесь только закалиться немного надо, чтобы в недалёком будущем, когда будем на фронте, хладнокровно относиться к вражеским устрашениям, к их пугающей технике. А если уж нам придется бомбить, то будем бомбить еще хлеще. Наша цель – не мирный народ пугать, не жилые здания разбивать, а заводы врага, готовящие ему военную технику, и штурмовать его пехоту.
На вокзале по разным сторонам металась небольшая кучка красноармейцев с винтовками, несколько мужчин, а также женщины с детьми – все искали укрытия. (Опасались осколков от своих снарядов, с жужжанием падающих сверху.) В маленьком вокзальном помещении остались только не могущие находиться на холоде женщины с грудными ребятишками. От близко стреляющих зениток, от дрожащих оконных стёкол дети плакали.
Мы протолкались в середину зала и легли на полку.
Через некоторое время на вокзал прибежали впопыхах несколько испачканных известью молодых рабочих и работниц. Они рассказали, что в их завод попала бомба. Их мастер, не выпускавший никого из цеха во время воздушной тревоги, испуганно бросился под стол, когда ударила бомба…
На вокзале было радио. Когда затихала зенитная стрельба, когда не слышно было близкого завывания бомбящих самолётов, когда передавались несколько раз по радио слова: «Граждане, воздушная тревога миновала, отбой!», - люди облегченно вздыхали, успокаивались, делались весёлыми и начинали рассказывать всем уже известные незначительные случаи, происшедшие во время миновавшей воздушной тревоги.
Но спокойное время продолжалось недолго: нарушая тишину, вдруг неожиданно опять начинали бахать зенитки. По радио опять объявляли: «Внимание, воздушная тревога!», и люди опять начинали беспокойно и напряжённо прислушиваться к стрельбе, к жужжащим осколкам и самолётному гулу. Во время третьей начавшейся воздушной тревоги станционное начальство решило выделить маленький товарный вагон, прицепить его к отправляющемуся в скором времени пассажирскому поезду и отправить на нём всех находящихся на станции пассажиров.
Во время сильной зенитной пальбы, когда всё небо было почти в огне, началась пассажирская погрузка. Сначала грузили женщин с ребятишками, кидали в вагон на разнотоварные лёгкие и тяжёлые мешки. Потом посадили мужчин. В поезде было невыносимо тесно и темно. Из-за тесноты и только что пережитого волнения люди нервничали и ругались, ребятишки плакали.
Наконец вагон прицеплен, и поезд, покачиваясь и стуча колёсами, начал отъезжать от неспокойного в это время города.
На утро мы уже были за 60 км от города, но в ушах ещё раздавались хлопающие выстрелы зениток..."

.



2. Республика Марий Эл (Марийская АССР в те времена). akaz_tugaev опубликовал, к сожалению, в подзамочной записи рассказ о налётах немецкой авиации и о строительстве оборонительных сооружений в районе волжских берегов в этой республике, отдалённой от фронта ещё больше, чем город Горький.

4, 5 и 6 ноября немецкие самолеты совершили налет на наш глубокий тыл - на Марийскую АССР, куда было эвакуировано несколько крупных оборонных предприятий. Так, в частности, четыре 250-килограммовых бомбы были сброшены на станцию Дубовая, которая находилась на берегу Волги (теперь на дне Чебоксарского водохранилища). Во время второго налета было сброшено множество листовок с призывами бросать сооружение линии обороны - мол, она вам все равно не понадобится...
В октябре-ноябре 1941 года на оборонительные работы на Волгу было мобилизовано свыше 28 тысяч человек, в их числе более 800 молодых женщин и подростков из Килемарского района. XI армейским управлением по строительству оборонительных сооружений на Волге были созданы управления военно-полевого строительства №8 и №9 на территориях Звениговского и Килемарского районов. Военные инженеры руководили земляными работами, определяли план расположения укреплений и пунктов обороны. В штабах ежедневно подводились итоги выполнения заданий
К зиме полоса оборонительных сооружений протянулась на 125 километров вдоль левого берега Волги: от устья Ветлуги (это недалеко от границы с Горьковской областью) до реки Парат (это уже ближе к Татарии).
Сейчас большая их часть ушла под воды Чебоксарской ГЭС. Оставшиеся воронки, противотанковый ров давно заросли деревьями и кустарниками, заболотились.


Лишь зная масштаб происходившего тогда, можно в полной мере оценить величие подвига наших предков.
С днём Победы, друзья!
Subscribe
promo bigstonedragon january 5, 2014 03:46 36
Buy for 20 tokens
Ещё в сентябре yasnaya_luna «осалила» меня таким флэшмобом: рассказать 11 фактов о себе, ответить на 11 вопросов и задать другие 11 вопросов такому же количеству друзей. Труднее всего мне лично оказалось написать 11 фактов о себе. К тому же результат получился каким-то уж чересчур…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments