bigstonedragon (bigstonedragon) wrote,
bigstonedragon
bigstonedragon

Слеза несбывшихся надежд

Вдохновившись многочисленными, разноречивыми, но в любом случае очень интересными рецензиями в интернете (http://schwalbeman.livejournal.com/168046.html , http://ivanov-petrov.livejournal.com/1364640.html , http://ninaofterdingen.livejournal.com/218425.html ), прочитал роман Грегори Магвайра «Ведьма: жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз».
Очень неоднозначные остались впечатления о книге и, пожалуй, не совпадающие ни с одной из тех рецензий, о которых я написал выше.
С одной стороны, роман очень необычен и по тематике, и по стилистике, и хотя бы этим одним уже интересен. С одной стороны – реалистическая, порой даже излишне натуралистическая манера изложения – с другой стороны, классический сказочный антураж, с детства каждому знакомый если не по оригиналам Баума, то по пересказу Волкова – говорящие разумные звери, живые железные и соломенные «люди», Гудвин, прибывший неведомо откуда на воздушном шаре и считающийся Великим и Ужасным волшебником, чей истинный облик никому не известен, поскольку перед каждым посетителем он предстаёт в новом, непредсказуемом обличии…
С другой стороны – Гудвин предстаёт как фашиствующий жестокий диктатор, Бастинда (по книге – Эльфаба) – как недоучившаяся студентка-биолог, Гингема (по книге – Нессароза) – как набожная принцесса, наследница знатного рода, пытающаяся отстоять независимость своей родины от натиска полчищ Гудвина…
Книга написана так, что выглядит форменным постмодернистским издевательством над всем и всеми – не только над Баумом и Волшебной страной – порождением его фантазии, но и, прежде всего, над самим читателем, которому порой тошно становится от натурализма и жестокости отдельных сцен, над Америкой и её попытками насаждения демократии в совершенно негодных для неё странах, над религией и философией, над наукой и искусством, над Голливудом с его любовью к хэппи-эндам и официальным оптимизмом государственной пропаганды всех стран… Наконец, просто над здравым смыслом!
И тем не менее, книга чем-то завораживает, заставляет вернуться к себе даже после того, как отбросив её после очередной прочитанной гадости, говоришь себе «Никогда больше!», и после финальных страниц, незавершенных, зависающих в воздухе, как и большинство сюжетных линий романа, оставляет желание вернуться и перечесть все с начала, чтобы попытаться ещё раз понять, что же это перед нами всё-таки такое.
Помню, схожее впечатление (хотя гораздо более слабое) произвел на меня в своё время роман Эндрю Нортона «Трое против Колдовского Мира». Но в случае с Магвайром всё всё-таки гораздо хитрее…
Рецензенты дружно указывают, что книга Магвайра претендует ни больше, ни меньше, как на звание исследования о природе Зла. Поначалу мне показалось, что такое мнение – это просто издевательство какое-то, роман – всего лишь свидетельство закомплексованности автора и его злобы на официозный американский оптимизм: сам в своё время, на закате застоя, испытывал те же чувства по отношению к Совку, и даже написал некую графоманскую белиберду именно в духе Магвайра – все плохие, всем плохо, и ни у кого ничего всё равно не получится.
Однако ж, сдаётся мне, это для Магвайра просто внешний антураж…
О Зле в книге действительно рассуждают. Но всего в двух местах, на двух страницах из двухсот пятидесяти. И уровень рассуждений – скорее, издевательски-конспективный. Сами можете судить – я в конце даю два отрывка из «Ведьмы…»
И тем не менее – книга действительно о Зле!
Но Магвайр вовсе не предлагает нам поразмышлять над тем, что такое Добро и что такое Зло. Не пытается сам найти ответ. Он его уже ЗНАЕТ. И своей книгой пытается предложить нам доказательство своей точки зрения. Весьма убедительное, надо сказать, доказательство.
Не страшно родиться безруким калекой, говорит нам Магвайр. Даже в этом случае ты можешь стать властителем огромной страны.
Не страшно родиться с зелёной кожей. Даже такой человек может обрести настоящую любовь.
Неважно, если в своём мире ты был жалким ничтожеством, которого Елена Блаватская забрасывает на воздушном шаре в чужое измерение, чтобы ты отыскал и притащил ей оттуда волшебную книгу – в новом мире ты из ничтожества можешь превратиться во всесильного Императора.
Самое страшное на свете – это невозможность осуществить свои планы, добиться желаемых целей, будь они праведными или злодейскими. «Слеза несбывшихся надежд». Подлинное Зло – это тот Рок, неведомый и беспощадный, который постоянно в самый неподходящий момент ставит «подножку» одному за другим всем без исключения героям романа, превращая их всех в жалких, несчастных, не нашедших своего места и призвания.
И не столько пресловутые натурализм и жестокость, сколько именно эта «слеза несбывшихся надежд», задевающая какие-то очень болезненные, запретные для чьего бы то ни было прикосновения струны в глубине наших душ, делает роман Магвайра столь неприятным для прочтения – и столь притягательным для перечитывания.
И неприятная книга вдруг аукнулась в глубине души неожиданной перекличкой с замечательной музыкой – ведь, по сути-то дела, всё о том же! Plans that either come to naught or half a page of scribbled lines…

Если кому-то всё же захочется прочитать Магвайра – помните, что я вас предупреждал: с натурализмом и жестокостью у него всё-таки иной раз явный перебор, какие бы цели он не ставил перед собой, добавляя соответствующие эпизоды в свой роман!
Ну, и в заключение – парочка примеров издевательства Магвайра над читателями.

* * *

Отсмеявшись, Эльфаба сорвала с себя шляпу, убрала ее в шкаф и опять взялась за книгу.
— Ну и о чем они пишут? Что-нибудь интересное? — не отставала от нее Галинда. Делать все равно было решительно нечего, а спать не хотелось.
— Сейчас я читаю о добре и зле. Существуют ли они на самом деле.
— Фу, скукотища! Второе точно существует и зовется скукой, а священники — злейшие враги человечества.
— Ты серьезно? Ты действительно полагаешь, что зло существует?
— Я об этом не думала.
— Хорошо. Вот я тебя спрашиваю: как по-твоему, зло существует?
— Понятия не имею. Скажи сама — существует?
— Я еще не разобралась. — Взгляд Эльфабы потух, затуманился — или это волосы упали ей на глаза? — Но может быть, в твоих словах действительно что-то есть. Зло и скука. Зло и бездействие. Зло и безразличие. Зло и холодная кровь.
— Ты будто стихи слагаешь. С чего такой интерес к злу?
— Просто все ранние проповедники только про него и говорят. Вот я и думаю над их словами. Я вообще люблю думать над тем, что читаю. Ты разве нет?
— Я не так много читаю, поэтому и думаю не так много. Зато, — Галинда озорно улыбнулась, — одеваюсь с размахом.
Эльфаба промолчала, что немало удивило Галинду, всегда умевшую оборачивать разговор в похвалу себе.
— Так что эти древние кровопийцы думали про зло? — спросила она с досады.
— Сложно сказать. Они долго пытались найти для него место. То отравленный ручей в горах, то ядовитый туман, то холодная кровь, передаваемая от родителя ребенку. В чем-то эти проповедники похожи на первых путешественников по стране Оз, вот только их карты указывают на местоположение чего-то незримого и постоянно противоречат друг другу.
— И где же находится зло?
— Они так и не определили, верно? Иначе зачем было писать новые трактаты и спорить друг с другом? Кто-то говорил, например, что первичным злом была пустота, оставшаяся после исчезновения королевы фей Лурлины. Мол, когда пропадет божество, на его место приходит зло, которое со временем множится. Поэтому всякое зло в этом мире — признак отсутствия божества.
— Как все сложно.
— Ранние унионистские проповедники были во многом еще лурлинистами. Они рассуждали про некие невидимые средоточия зла, как бы остатки той скорби, которую испытал покинутый Лурлиной мир. Словно дуновение холодного ветра в теплую ночь. Эдакое лихое облачко. Добрейший человек мог случайно через него пройти, а потом убить своего соседа. Но тогда спрашивается: разве ты виноват, что попал в это облачко? Ни один собор унионистов так и не пришел к единому выводу, а сейчас большинство вообще не верит в Лурлину.
— Но в зло-то верят, — зевнув, сказала Галинда. — Странно все-таки: божества уже нет, а связанные с ним представления остались.
— Ага, задумалась! — торжествующе вскричала Эльфаба — так, что соседка даже подпрыгнула в постели.
— Мне это совершенно не интересно, и вообще я уже сплю, — проворчала Галинда, но Эльфаба только ехидно улыбнулась.

* * *


Кладовая у маркграфа оказалась настоящим рогом изобилия, повар — гением, вина — сказкой. Были здесь и улитки с чесноком, и жареные петушиные гребешки с кориандром и кисло-сладким апельсиновым соусом, и нежнейший лимонный торт со взбитыми сливками, от которого ведьма отхватила себе исполинский кусок. Хрустальные бокалы никогда не пустели, разговоры перескакивали с пятого на десятое, и когда маркграфиня провела насытившихся гостей в залу и усадила в мягкие кресла, в глазах у ведьмы гипсовая лепнина на потолке кружилась, как сигаретный дым.
— Мне правда надо идти, дохнуть свежего воздуха, — сказала ведьма, убеждая себя. — Маркграфиня, господа, мне было очень приятно.
— Взаимно, — сухо произнесла хозяйка. — Правда, не стоило рассуждать про зло за едой. Это портит аппетит.
— Вы так меня и не переубедили, — оживился Эврик. — Я все еще считаю, что зло — это не сами дурные поступки, а то, как отвратительно после них себя чувствуешь. Абсолютных оценок для поступков не существует. Во-первых…
— …Беспомощность властей — перебила ведьма. — Закоснелое мышление. И вообще, почему все так стремятся к абсолютной власти?
— Зло — это душевная болезнь, как жадность или тщеславие, — вмешался медный магнат. — А как мы знаем, жадность и тщеславие давно движут миром, и не всегда к худшему.
— Зло — это отсутствие добра, — рассудила его любовница, журналистка из шизского «Обозревателя». — Мир стремится к порядку, к процветанию жизни. Отсутствие этого порядка и есть зло.
— Ерунда, — распалялся Эврик. — Зло — признак низкого нравственного развития. Дети по природе своей — сущие дьяволята. А преступники среди нас — это те, кто так и не повзрослел.
— По-моему, зло — это присутствие, а не отсутствие, — сказал художник. — Это некая чуждая человеку демоническая сущность. Сами по себе люди не злы.
— Даже я? — спросила ведьма, увлекшись своей ролью. — Убийца?
— Да будет вам, — ответил ведьме художник. — Мы все стремимся выставить себя в самом выгодном свете. Обычное человеческое самолюбие. Вы не исключение.
— Зло — не сущность, не вещь — это свойство, как красота…
— Это сила, как ветер…
— Это зараза…
— Это одно из первоначал, несовершенство творения…
— Правильно, давайте все валить на Безымянного Бога.
— Но создал ли Бог зло нарочно или по ошибке?
— Ничего подобного, зло не предвечно, оно вполне земное и возникает из-за разобщенности тела и души. Зло привнесено плотью, это животный инстинкт, заставляющий причинять другим боль, вот и все…
— А что, боль бывает очень даже приятной, особенно когда ты в узких кожаных сапожках, а руки связаны сзади…
— Нет-нет, вы ошибаетесь, зло по своей сути так же нравственно, как и добро; это торжество порока над добродетелью. Можно сколько угодно спорить и рассуждать, но в глубине души вы все равно понимаете…
— Зло — это не желание, а действие. Многие ли из вас, сев за один стол с невоспитанным хамом — которых здесь, конечно, нет, — не захотят перерезать ему глотку? А кто это сделает? Желание естественно, оно возникает у каждого, но только воплотившись в действие, оно становится злом.
— Да нет же! Подавлять такое желание — это действительно зло. Я вот никаких желаний не подавляю.
— Ах, перестаньте! — воскликнула маркграфиня. — Весь вечер вы ведете себя так, будто не слышали, что несчастную пожилую женщину убили в ее собственной постели. Разве она не человек? Разве у нее не было души?
— Дорогая, — сказал Эврик сквозь зевоту, — ты так чиста и наивна, что это даже трогательно, но иногда доходит до смешного.
Ведьма поднялась, не удержалась на ногах, упала в кресло и снова встала, уже опираясь на метлу.
— Зачем вы это сделали? — с чувством спросила ее хозяйка.
Ведьма пожала плечами.
— Да хотя бы для собственного удовольствия. Кто знает, может, зло — это род искусства?
Нетвердой походкой она двинулась к двери.
— Дураки, — заявила ведьма, обернувшись. — Вместо того чтобы позвать полицию, весь вечер меня развлекали.
— Ну что ты, это ты нас развлекала, — галантно возразил Эврик. — Думаю, это лучший вечер за целый год. Даже если окажется, что никого ты на самом деле не убивала. Браво!
Гости похлопали.
— На самом деле, — сказала ведьма у выхода, — вы все неправы. Вы смотрите на зло только с одной стороны. То вы рассуждаете о проявлении зла в человеке и забываете о вселенском зле, то наоборот. Это как в старой басне: как выглядит детеныш дракона в яйце? Неизвестно, потому что стоит разбить скорлупу, чтобы посмотреть на дракона, — и он уже не в яйце. Зло таится от глаз — в этом-то вся и беда.
Tags: Круг чтения
Subscribe
promo bigstonedragon january 5, 2014 03:46 36
Buy for 20 tokens
Ещё в сентябре yasnaya_luna «осалила» меня таким флэшмобом: рассказать 11 фактов о себе, ответить на 11 вопросов и задать другие 11 вопросов такому же количеству друзей. Труднее всего мне лично оказалось написать 11 фактов о себе. К тому же результат получился каким-то уж чересчур…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment