bigstonedragon (bigstonedragon) wrote,
bigstonedragon
bigstonedragon

Продолжаю публикацию отрывков из «Невозвращенца».


«Невозвращенец». Отрывок второй.

…За дверью, прямо в переулке, прошумел автомобильный мотор, грохнуло и зазвенело, и тут же - топот многих бегущих, крики: "Куда?! Стой, стой, сука!.. Ворюга! Торгаш!.. Стой!"
Я перехватил автомат поудобнее и осторожно придвинулся к стеклу.
В переулке я увидел человек восемь. Насколько можно было разобрать, все они были в военном, в десантных бушлатах, в беретах, стоявших лихо торчком, но по разномастной обуви и брюкам было ясно, что это не регулярные части.
- Афганцы... - севшим от увиденного голосом шепнул я. То, что происходило в переулке, оглушило меня, и смотреть я не хотел, и смотрел, не отрываясь.
Поперек переулка лежала перевернутая набок машина - кажется, старенький "Мерседес". Судя по развороченному перед нею асфальту, перевернуло ее взрывом гранаты, который мы слышали. Вокруг этой машины и суетились люди в беретах. Через оказавшуюся открытой сверху дверь они вытаскивали какого-то человека. Похоже было, что человек не особенно пострадал - во всяком случае, он и сам старался вылезти и одновременно вырывался из тащивших его рук... Его вытащили, двое держали его за локти, отведя чуть в сторону. Следом из этой же двери вытащили женщину. Ее тащили как мертвую, - она висла на руках, складывалась, голова без шапки и платка моталась. Вытащили и ее, посадили, прислонив к багажнику... Тем временем двое, державшие мужчину, вывели его на середину переулка, к ним подошел третий, держа на весу, низко, на вытянутых руках тяжелый пулемет. Двое шагнули в сторону, мгновенно растянув руки мужчины крестом, третий, не поднимая пулемета, упер его ствол в низ живота распятого, ударила короткая очередь. К стене противоположного дома полетели клочья одежды... Женщина сползла вдоль багажника и легла на мостовую, будто устроилась спать - подтянув ноги калачиком.
Через мгновение убийц в переулке уже не было.
- Надо уходить отсюда, - сказал я. - Через пятнадцать минут здесь будет Комиссия, они начнут обыскивать подъезды и чердаки, нам конец...
- Какая еще комиссия? Какая еще комиссия? Шо ж оно творится в вашей Москве, шоб она уже сгорела!..
- Комиссия Национальной Безопасности, неужели вы и этого не знаете? - бормотал я на ходу. - Идемте, идемте быстрее!



«Невозвращенец». Отрывок третий.

Мы уже шли по Садовой. Сзади остались черные руины "Пекина", миновать их удалось, к счастью, без приключений. С тех пор как гостиница рухнула во время артиллерийских боев, развалины были облюбованы подмосковными анархистами. Все лето здесь висела выцветшая тряпка с надписью: "Да здравствуют Люберцы, долой Москву!", а однажды утром я видел, как красная кирпичная пыль, выдуваемая июньским ветром, ложилась на мертвеца, висящего в пустом оконном проеме третьего уцелевшего этажа. Это был парень из московских в своей униформе - черной кожаной куртке. Черная же кожаная фуражка сползла ему на лицо. Он висел на блестящей стальной цепи - так обитатели "Пекина" обозначили свое отвращение к его символу веры, к металлу. Шипы на браслетах, нелепо забинтовавших его вылезшие из рукавов запястья, блестели при свете китайских ресторанных фонариков. Пригородные палачи притащили их откуда-то и повесили в окне по обе стороны казненного. Они даже умудрились их включить, и бледный цветной свет был страшен утром.
Мне не жалко было того парня-металлиста, что висел, поблескивая шипастыми браслетами. Жалко мне почему-то было нелепой гостиницы со шпилем...
Мимо знаменитого дома с нехорошей квартирой, у подворотни которой дежурили пикеты с нарукавными повязками "свиты сатаны" и в кошачьих масках, мимо Патриарших, по периметру которых медленно ехал полицейский патрульный танк, скользя прожекторным лучом по фасадам, окружающим пруд, мимо какого-то посольства, обложенного мешками с песком, над которым возвышались голубые каски китайцев из ооновского батальона, мы вышли на Спиридоновку.



«Невозвращенец». Отрывок четвёртый.

...Транзистор щелкнул и захрипел.
"... столица Эстонской Республики. Здравствуй-те, дорогие русские друзья! Передаем новости. Вчера в лагере для интернированных граждан России произошли беспорядки. Федеральная полиция приняла меры. В парламенте Прибалтийской Федерации депутат от Кенигсберга господин Чернов сделал запрос... "
Я крутил настройку: от "Прибалтийского голоса свободы" точного времени лишний раз не дождешься.
"...в Крыму. Так называемое симферопольское правительство дает приют отребью, бежавшему на остров. Бандиты из пресловутой Революционной Российской Армии готовятся к вторжению в нашу страну. Всеобщее возмущение прогрессивной интеллигенции демократических стран вызывает в этой связи позиция печально известного сочинителя Аксенова, благословившего своей последней бездарной книжонкой "Материк Сибирь" кровавый мятеж азиатских повстанцев, продолжающих зверствовать в Оренбурге, Алма-Ате и Владикавказе. По сведениям газеты американских коммунистов "Вашингтон пост", недавно этот якобы русский писатель был принят верховным муфтием всех татар Крыма... "
Я выключил - батарейки садились, а время говорить, видно, не собирались. Теперь они говорят время все реже, чтобы заставить побольше слушать всякую чушь.



«Невозвращенец». Отрывок пятый.

Прыткий солдатик выскочил из танка уже с небольшой табличкой в руках, снова подбежал к подъезду и повесил ее на ручку двери поверх замка. Немедленно после этого один из тех, кто командовал операцией и своей одеждой не отличался от выведенных из дома, прошел в голову колонны и негромко - но в ночном беззвучии было слышно каждое слово - сказал:
- По специальному поручению Московского отделения Российского Союза Демократических Партий я, начальник третьего отдела первого направления Комиссии Национальной Безопасности тайный советник Смирнов, объявляю вас, жильцов дома социальной несправедливости номер - он взглянул в какую-то бумажку, - номер восемьдесят три по общему плану радикального политического Выравнивая, врагами радикального Выравнивания и, в качестве таковых, несуществующими. Закон о вашем сокращении утвержден на собрании неформальных борцов за Выравнивание Пресненской части.
Машины зарычали и двинулись по краям мостовой, один танк шел впереди, другой замыкающим. Колонна шла посередине...
Через десять минут на улице было пусто и тихо.
Мы двинулись дальше по Спиридоновке. Проходя мимо подъезда, я покосился на табличку. При свете луны крупные черные буквы на белом читались ясно. "Свободно от бюрократов. Заселение запрещено" – было написано на табличке. В темных окнах молочными отблесками отражались луна и снег. Ветер дул все сильнее, белые змеи ползли по мостовой все торопливее...



«Невозвращенец». Отрывок шестой.

Из внутреннего кармана я достал транзистор. Удивительно - он был совершенно цел. Часов у меня не было уже давно, радио, как и для многих, определяло всю мою жизнь. Часы были изъяты Комиссией еще прошлым летом, слишком часто их использовали во взрывных устройствах... Я нажал кнопку.
"...выражает соболезнование родным и близким погибших, всем пострадавшим при аварии на Красноярской ГЭС. По предварительным данным, во время разрушения плотины погибло около двадцати трЈх тысяч человек, около восьми тысяч ранено, сотни тысяч остались без крова и продуктов питания в связи с затоплением Красноярской и значительной части прилегающих областей. Общий ущерб составляет, по предварительным подсчетам, около восьмидесяти миллиардов талонов. Ведется расследование. В ближайших выпусках новостей мы передадим очередные сообщения правительственной Комиссии. Московское время - три часа тридцать семь минут. Слушайте концерт из произведений русской классической музыки. Первую симфонию Альфреда Шнитке исполняет..."
Я выключил приемник и спрыгнул с прилавка.



«Невозвращенец». Отрывок сельмой.

Когда мы наконец подошли к Страстной, там стояло предрассветное затишье. Только в такие часы и бывало тихо на этом издавна самом буйном в городе месте. На площади копошились рабочие - глянув в их сторону, я понял, что за взрывы гремели здесь час назад: в очередной раз памятник Пушкину взрывали боевики из "Сталинского союза российской молодежи". И снова у них ничего не вышло: фигура была цела, только слетела с постамента, да обвалились столбики, на которых были укреплены цепи. Рабочие уже зацепили поэта краном и втягивали на место, бетонщики ремонтировали столбики.
- А кто ж то заделал? - спросила Юля. Она, чем ближе к концу шла ночь, задавала все более простые и бесхитростные вопросы - видимо, даже для такой несложной нервной организации ночная прогулка по столице оказалась слишком серьезным испытанием.
- Твои верные сталинцы, - раздраженно ответил я. Все более дурные предчувствия мучили меня этой ночью, и возникала уверенность, что нынешними ночными встречами мои неприятности не кончились. - Твои сталинцы и патриоты...
- А за шо? - изумилась она. - Это ж Пушкин или кто?
- А за то, - уже в бешенстве рявкнул я, - что с государем императором враждовал, над властью смеялся - раз, в семье аморалку развел - два, происхождение имел неславянское - три! Мало тебе? Им достаточно...
- А шо ж неславянское, - еще больше удивилась она, - он разве еврейчик был?
Я не нашелся, что ответить.



«Невозвращенец». Отрывок восьмой.

Мы прошли к Тверской метров десять, когда я понял, что и на этот раз я ухватил счастье за самый последний, ускользающий поручень. Позади раздался шум, мы обернулись...
Толпа у газетного стенда даже не успела дрогнуть. Со стороны Большой Дмитровки раздался частый топот - и в мгновение все читающие оказались окружены плотным кольцом набежавших "витязей" в черных поддевках. В руках у каждого был аккуратно выструганный, светящийся в темноте свежим деревом кол. Кольцо стало сжиматься, как бы выдавливая из себя время от времени редких удачников, раздались негромкие приговоры:
- Жид... жид... жид... так, крещеный, необрезанный, выходи... жид... опять жидовка... русская? "Слово о полку" читай. Сколько знаешь... так, врешь, мало помнишь, стой... жид, жид, жид...
Мы свернули на Тверскую.



«Невозвращенец». Отрывок девятый.

Было уже почти светло. По середине улицы ехали тяжелые грузовики под брезентом, в них сидели пятнистые солдаты. Вся колонна постепенно втягивалась, сворачивая в Чернышевский переулок.
- Куда это их? - жена оглянулась.
- На молебен, наверное, к Воскресению на Успенском. Перед отправкой в Трансильванию... Как положено: полковой молебен за победу православного оружия... Идем, идем, надо спешить.
Обгоняя нас и навстречу шли люди, среди них все больше попадались в одинаковых телогрейках защитного цвета. Это были беглецы из Замоскворечья, из Вешняков и Измайлова, из рабочих районов, где уже вовсю орудовали "отряды контроля" - боевики Партии Социального Распределения. Там отбирали все до рубашки и выдавали защитную форму. Там у проходных бастующих второй месяц заводов варили в походных кухнях и разливали бесплатный борщ. И иногда с котелком в руках в очереди появлялся сам Седых, могущественный глава Партии, легендарный рабочий лидер...
Мы подошли к площади ровно в половине восьмого, в проезд между музеями уже почти невозможно было втиснуться. Отсюда толпа, заполнявшая площадь, казалась сплошной и аморфной, но я знал, что сверху, если бы можно было взглянуть хотя бы с одной из башен или с собора, стали бы видны кольца и извилины этой очереди, плотно слипшиеся зигзаги...
Вместе с боем курантов толпа шарахнулась и отступила, мы едва успели отскочить, чтобы нас не смяли. Теперь мы снова оказались на Манежной. Я знал, что сейчас происходит: это со стороны Маросейки несется кортеж.
Вот они влетели на площадь - семеро всадников клином, на одинаковых белых конях, в форменных белых полушубках, а следом - одинокий танк, в белой же зимней окраске, с ворочающейся вправо-влево, на толпу, башней. Вот засвистела охрана у Спасских ворот - и все, проехали, скрылись... Рабочий день генерала Панаева начался.
- Так это правда, что его сопровождают всадники? - спросила жена. - Почему?
- Горючего ж нет, - ответил я. - Тише... Сейчас объявят.
Над площадью раздался мощный радиоголос:
- К сведению господ ожидающих! Сегодня в Центрадьных Рядах поступают в выдачу: мясо яка по семьдесят талонов за килограмм, по четыреста граммов на получающего, хлеб общегражданский по десять талонов за килограмм, производства Общего Рынка - по килограмму, сапоги женские зимние, по шестьсот талонов, производство США - всего четыреста пар. Господа, соблюдайте очередь! Участники событий девяносто второго года и бойцы Выравнивания первой степени имеют право на получение всех товаров, за исключением сапог, вне очереди. Господа, соблюдайте очередь!..
- Идем, - жена дергала меня за руку. - Идем, ты же знаешь, я боюсь толпы. Как-нибудь проживем?
- Проживем, - согласился я, и она удивилась, что я не стал спорить, и даже засмеялся.


Александр Кабаков. 1988 год.
Tags: Заметки о кризисе, Круг чтения, Невозвращенец
Subscribe
promo bigstonedragon january 5, 2014 03:46 36
Buy for 20 tokens
Ещё в сентябре yasnaya_luna «осалила» меня таким флэшмобом: рассказать 11 фактов о себе, ответить на 11 вопросов и задать другие 11 вопросов такому же количеству друзей. Труднее всего мне лично оказалось написать 11 фактов о себе. К тому же результат получился каким-то уж чересчур…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments