?

Log in

No account? Create an account

РАЗДУМЬЯ И НАБЛЮДЕНИЯ

В попытках объять необъятное...

Я записался в библиотеку...
bigstonedragon
...Произошло это лишь с третьей попытки: у библиотеки каждый последний четверг месяца – санитарный день, и надо ж так, что я, не особо отслеживая, какой там сегодня день недели, ухитрился два раза подряд приходить туда именно в последний четверг месяца! :-))
Побудило меня к этому шагу увлечение мюзиклом «Отверженные» (не киношным вариантом, который, как я недавно вновь убедился, никуда не годится, а концертным исполнением 1995 года «К 10-летию первой англоязычной постановки» - с Колмом Уилкинсоном, Майклом Боллом и т.д.). Очень уж захотелось вспомнить – а что же там у Гюго на самом деле написано было. Оказалось, кстати, что создатели мюзикла не так уж и далеко отошли от первоисточника: приятно было видеть в тексте фразы, чуть ли не напрямую вошедшие в арии героев мюзикла. Да, я, конечно, читал «Отверженных», как и почти всего Гюго – но это было очень давно, в юности, когда я, увлекаясь чтением как ничем иным, перечитал почти всё собрание сочинений Гюго (как и ещё много чего) в читальном зале нашей районной библиотеки - благо, он был в пешей доступности от дома, где я тогда жил.
При нынешнем прочтении «Отверженных» меня поразили три вещи. Во-первых, это не вошедшая в мюзикл история Мабёфа и рассуждения Гюго о «девяносто третьем годе», как относились к нему во Франции 1817 года – ну, до чего ж созвучно это оказалось тому, как относятся у нас, 200 лет спустя, к нашему «93-му году»!
Тут же захотелось перечитать и роман Гюго «Девяносто третий год» - тем более, что с юности он мне запомнился как самый лучший из романов Гюго. Впечатление от нового прочтения «Девяносто третьего года» оказалось двояким: во-первых, сейчас он мне не понравился, поскольку, особенно после «Отверженных», больше напоминает не роман Гюго, а, скорее, конспект романа, который ещё только предполагается написать: на 300 страницах «Девяносто третьего года» происходит событий в разы больше, чем на полутора тысячах страниц «Отверженных»!
Во-вторых, возник резонный вопрос: а что же мне в юности-то понравилось в Гюго вообще и в «Девяносто третьем годе» в частности? Поразмыслив, решил, что, во-первых, это именно краткость романа: помню, в юности меня (как, смею надеяться, и многих-многих других) увлекала именно фабула, развитие сюжета, а вовсе не душевные терзания героев и не философские размышления автора книги; а во-вторых, трагичность: то, что, как говорится, «в общем, все умерли»: помню, меня жутко, донельзя бесил официальный оптимизм советского искусства, где даже если и были трагедии, то «Оптимистические».
Между тем, что мне понравилось при нынешнем прочтении Гюго, - это как раз-таки его «лирические отступления» и зарисовки, не укладывающиеся в рамки «официального романтизма» (одну из них я сначала думал привести здесь, но потом решил, что и так «многабукафф», и лучше опубликовать её отдельным постом).
Ну, и, наконец, третье, поначалу, пожалуй, самое шокирующее, - это тиражи тех книг, которые я брал из библиотеки. «Отверженные», 1979 года издания, - 10000000 экземпляров! «Девяносто третий год», 1983 года издания, - 17000000 экземпляров! И, наконец, ныне читаемая «Сага о Форсайтах» Голсуорси, 1982 года издания, из серии «Библиотека классики» - 15000000 экземпляров.
Ууууууу! Это же в ТЫСЯЧИ раз больше, чем тиражи ныне издающихся книг! И ГДЕ Ж ОНИ ИСЧЕЗАЛИ??? Я ж помню, что в те годы проводил часы возле книжного магазина, ожидая, не «выкинут» ли что-то интересное?  Этих книг, как и великого множества других, которые мне хотелось тогда прочитать -  та хоть тех же Ефремова и Снегова, нет раз обсуждавшихся на страницах этого журнала – НЕ БЫЛО не только в книжных магазинах, но даже и в библиотеках – школьной и районной – в которых я был записан. Но ведь кому-то они достались! Какова, интересно, нынешняя судьба всех этих миллионных тиражей «классиков»? Хоть кто-нибудь из тех, кому они достались – а доставались они исключительно «по блату» - прочитал их? Дал прочитать своим детям и внукам? Или просто выкинул на помойку, когда «классика» стала общедоступной и перестала быть элементом, указывающим на «статус» владельца книги в социальной иерархии общества?
Одно утешает – судя по всему, в те времена я бы вряд ли сумел оценить по достоинству тексты «классиков». Всё-таки они писали не для подростков, а для взрослых людей.

promo bigstonedragon january 5, 2014 03:46 36
Buy for 20 tokens
Ещё в сентябре yasnaya_luna «осалила» меня таким флэшмобом: рассказать 11 фактов о себе, ответить на 11 вопросов и задать другие 11 вопросов такому же количеству друзей. Труднее всего мне лично оказалось написать 11 фактов о себе. К тому же результат получился каким-то уж чересчур…

Гюго о маленьких детях
bigstonedragon
И как иллюстрация к последнему тезису, высказанному в предыдущем посте, - длинная-предлинная цитата из Гюго («Девяносто третий год»), которую уж точно не мог оценить по достоинству 15-летний подросток, читавший Гюго в читальном зале в середине 1970-х годов, но который произвёл неизгладимое позитивное впечатление на 54-хлетнего старика, умудрённого опытом воспитания трёх детей и двух внуков!
Итак –


Виктор Гюго
«Девяносто третий год»

Книга третья
«Казнь святого Варфоломея»


(Краткая предыстория – без неё, увы, не обойтись:)


Замок Тург, резиденция вождя Вандеи, осаждён войсками республиканцев. Троих детишек, от 2 до 5 лет от роду, запирают в библиотеке, как наиболее безопасной при штурме части замка.
А теперь смотрим, что же из этого вышло? ;-)

(публикуется с некоторыми сокращениями)
Read more...Collapse )