?

Log in

No account? Create an account

РАЗДУМЬЯ И НАБЛЮДЕНИЯ

В попытках объять необъятное...

Previous Entry Share Next Entry
Легионы огня 14 мая 2274 года
bigstonedragon

ЧАСТЬ V
________

2274 – 2277


Выдержки
из «Хроник Лондо Моллари – дипломата, императора, мученика и глупца, собственноручно написанных им самим».

Опубликованы посмертно. Под редакцией императора Котто.
Издано на Земле. (с) Перевод, 2280

--- Фрагмент, датированный 14 мая 2274 года (по земному летоисчислению) ---



Надо сказать, что хоть и с некоторым потрясением и разочарованием в самом себе, я все-таки должен признаться, что схожу с ума. Я это понял сегодня, потому что впервые в жизни… даже не знаю, как и сознаться в этом… короче говоря, я почувствовал, что мне жаль Мэриэл.
Напомню тем, кто испытывает затруднения, отслеживая судьбы столь многих персонажей, появлявшихся на страницах моего дневника, что Мэриэл – моя бывшая жена. И нынешняя жена нашего неподражаемого – хвала Великому Создателю, потому что если бы хоть кто-то мог подражать ему, я бы еще скорее сошел с ума – Премьер-министра Дурлы. Меня никогда не удивляло, что Мэриэл прицепилась к нему. Так уж с ней всегда бывает. Она присасывается ко всем, в ком чует власть, подобно тому, как ремора(i) присасывается к каракулю.
Некоторое время Мэриэл жила с Виром Котто, моим бывшим атташе и нынешним нашим послом на Вавилоне 5. К счастью для себя, Вир проиграл ее в карточной игре. Поначалу меня это шокировало. Но теперь, оглядываясь назад, я лишь удивляюсь, как же я мог отнестись к этому событию иначе, нежели как к счастливому повороту в судьбе Вира.
Недавно мне довелось проходить мимо весьма изысканных апартаментов, которые Дурла отвел себе во дворце. В те времена, когда он был просто Министром Дурлой, возглавляя министерство Внутренней Безопасности, он продолжал жить где-то в своей резиденции вне дворца. Но с тех пор, как занял пост Премьер-министра, переселился в эти стены. Такая возможность предоставляется всем чиновникам соответствующего ранга, но большинство предпочитает не использовать ее. Но Дурла отнюдь не таков, как большинство. Он немедленно переселился во дворец, и этим своим поступком ясно дал мне понять, что я никогда не смогу избавиться от него. Что он поставил себе цель ни больше, ни меньше, как самому стать императором.
Не то чтобы он прямо в этом признался, нет, конечно. Да, иногда бывает так, что он прямо бросает мне вызов, но каждый раз он делает это очень вкрадчиво, а затем со всей поспешностью дает задний ход. Для человека, облеченного такой властью и влиянием, он, без сомнения, очень труслив. Это раздражает меня.
Мне даже самому интересно, почему это раздражает меня. Я должен бы благодарить свою ошибочно именуемую счастливой звезду за то, что у Дурлы нет того духа истинной отваги, воодушевляющего подлинно великих людей на их свершения - иначе ничто уже не смогло бы остановить его. Но хвастуном и задирой Дурла остается и по сей день, а хвастуны и задиры – это всегда трусы. Возможно, он и сумел очень высоко подняться по иерархической лестнице нашего общества, но поднимись хоть до небес, нельзя уйти от самого себя.
Итак…
Я шел мимо апартаментов Дурлы, и услышал некий звук, который показался мне сдержанными всхлипываниями, раздававшимися изнутри. Я насторожился: как ни смешно, но ничто из пережитого так и не смогло до конца истребить во мне остатки прежнего галантного кавалера, каким я когда-то был. Меня с обеих сторон сопровождали гвардейцы, что, в общем-то, в порядке вещей. И кроме того, со мной шел мой помощник, Дунсени. Дунсени, старинный, но не стареющий, слуга Дома Моллари, ростом он в свое время был чуть выше меня, но с годами стал несколько сутулым, словно его тело чувствовало себя обязанным воздать должное годам, сменявшим друг друга. Тем не менее именно он первым услышал звук, на одно биение сердца раньше, чем я. И именно то, что он замедлил шаг, и заставило меня насторожиться.
- Похоже, там какие-то проблемы, - заметил я, услышав звуки плача. – Как ты полагаешь, не стоит ли мне вмешаться?
- Не знаю, Ваше Величество, - сказал Дунсени, и тон, которым это было произнесено, яснее ясного ответил мне: «Да».
- Мы можем уладить этот вопрос, Ваше Величество, - предложил один из двух гвардейцев, охранявших двери в апартаменты Дурлы.
- Вы? – возразил я скептически. – Вы улаживаете вопросы, стреляя в них из своих бластеров. Это вовсе не критика, а просто наблюдение, так что, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу. Я вовсе не хочу оскорбить достоинство тех, кто умеет хорошо стрелять. Но в то же время я уверен, что в данном случае требуется не выстрел, а мое личное вмешательство.
- Ваше личное, Ваше Величество? – переспросил один из гвардейцев.
- Да. Мое личное. Так, как это происходило во времена, когда другие еще не делали за меня всю мою работу, - не считая нужным давать более подробные комментарии, я вошел, не постучав и не позвонив в колокольчик.
Войдя, я оказался в богато украшенной приемной, заполненной скульптурами. Дурла, должно быть, очень постарался, чтобы всем продемонстрировать наличие у себя художественного вкуса. Я шел словно по музею, а не по людскому жилищу. В дальнем конце приемной был высокий балкон, с которого открывалась живописная панорама города. Из окон моего тронного зала и то открывался не такой красивый вид.
На балконе, облокотившись на перила, стояла Мэриэл, и на миг мне показалось, что она намерена спрыгнуть с него. Обычно ее лицо всегда можно было предъявлять как образец изящества при использовании косметики, но в данный момент тушь потоком стекала с ее ресниц. Размазавшись, косметика оставила на ее щеках неровные полосы синего и красного цвета, что придавало лицу Мэриэл вид штормового неба в полдень.
Увидев меня, она ахнула и предприняла слабую попытку утереть лицо. Но получилось только хуже, поскольку цветные следы косметики выглядели теперь так же гротескно, как у разрисованной старой ведьмы из театральной постановки.
- Я… Я извиняюсь, Ваше Величество, - в отчаянии сказала Мэриэл, видя, что все ее попытки привести себя в порядок безнадежно провалились. – Разве у нас… Я не ожидала сейчас гостей…
- Успокойтесь, Мэриэл, - сказал я. Я вынул платок из внутреннего кармана своего блестящего белого камзола и вручил ей. К слову, не могу не сказать вам, насколько я презираю традиционное белое императорское облачение. Майкл Гарибальди, мой давнишний сослуживец по Вавилону 5, увидев меня в нем, однажды выразился: «Человек-мороженое». Не знаю точно, что он имел в виду, но сильно сомневаюсь, что это было что-нибудь лестное. Не могу, впрочем, его за это винить; если непредвзятым взглядом посмотреть на меня со стороны, слишком мало что можно было бы счесть достойным похвалы.
- Успокойтесь, - повторил я. – Никакой встречи назначено не было. Просто я проходил мимо и услышал, что кто-то здесь явно сильно расстроен. Конечно, там, - и я указал жестом на панораму города, - очень много расстроенных людей, и я не могу утешить каждого из них в отдельности. Но ведь, по крайней мере, я могу помочь тем, кто находится в этих четырех стенах, да?
- Это очень любезно с вашей стороны, Ваше Величество.
- Оставьте нас, - велел я гвардейцам. Дунсени, само воплощение правильного поведения, тактичности и здравого смысла, без напоминаний остался ждать меня в коридоре.
- Оставить вас, Ваше Величество? – гвардейцы явно были полны недоумения и даже подозрительности.
- Именно так.
- Но Премьер-министр Дурла приказал нам не отлучаться от вас ни на шаг, ни при каких обстоятельствах, - сказал один из гвардейцев. Я не стану тратить время на описание его особых примет, за отсутствием таковых, но увы, не обойтись без того, чтобы вообще не сказать о моих гвардейцах хоть пару слов. Они представляют собой что-то вроде однородной массы. Вышеупомянутый Мистер Гарибальди назвал их «Бригада долговязых жокеев»(ii), если не ошибаюсь. Я не более сведущ насчет термина «долговязый жокей», чем насчет «человека-мороженого», но не могу не признать, что Мистер Гарибальди определенно умеет красочно выражать свои мысли.
- Ваша верность приказам похвальна, - сказал я.
- Благодарю вас, Ваше Величество.
- И все же, вы упустили две вещи. Премьер-министра Дурлы сейчас здесь нет. А я есть. Поэтому убирайтесь отсюда, пока я не приказал вам арестовать самих себя.
Гвардейцы нервно переглянулись и сочли за лучшее торопливо выйти в коридор. Я вновь переключил свое внимание на Мэриэл. К моему удивлению, оказалось, что она слегка улыбается. И даже тихо смеется.
- «Арестовать себя». Очень забавно, Ваше Величество.
- «Ваше Величество»? Мэриэл, после всего, что между нами было, мне кажется, «Лондо» будет вполне достаточно.
- Нет, Ваше Величество, - просто ответила она. – Мне кажется, всегда нужно помнить, каков ваш статус, и каков мой.
Просто изумительно с ее стороны.
- Очень хорошо. Как вам угодно. – Заложив руки за спину, я сделал несколько шагов по комнате, словно обходил ее с инспекцией. – Итак… Не хотите ли поведать мне досконально, чем вы столь сильно огорчены?
- Я вижу в этом мало смысла, Ваше Величество. Ничего страшного. Просто минутная слабость.
- Дурла был в чем-то жесток с вами?
- Дурла? – эта мысль, похоже, позабавила ее еще сильнее, чем моя ремарка о возможности самоареста гвардейцев. – Нет, нет. По сути дела Дурла и бывает-то здесь слишком мало, чтобы успеть проявить жестокость. Он очень занят последние дни. Очень. – Она опустила взгляд, словно заинтересовавшись вдруг своими ладонями. – Я не могу упрекать его за это. Ему действительно слишком много надо успеть сделать.
- Да, да. Дестабилизировать целый регион и столкнуть наш мир под откос, результатом чего будет неминуемое крушение, - это все, надо думать, действительно отнимает очень много времени.
Мэриэл, похоже, была удивлена моим тоном.
- Ваше Величество, он ведь ваш Первый Министр. И надо полагать, он выполняет ваши мечты и желания. Он служит Приме Центавра, а вы и есть Прима Центавра.
- Да, я тоже об этом слышал. Император – живое воплощение Примы Центавра. Изящная идея. Великий обычай. Пожалуй, на словах он выглядит гораздо красивее, чем в нашей действительности. – Я пожал плечами. – В любом случае, Дурла делает лишь то, что желает сам Дурла. Он больше не консультируется со мной, да и не нуждается во мне. – Я вопросительно взглянул на Мэриэл. – Да и в вас, по-моему, тоже. В этом была причина слез? Вы скучаете по нему?
- Скучаю по нему? – Мэриэл некоторое время, похоже, размышляла над моим вопросом, словно подобная мысль никогда раньше не приходила ей в голову. Если она всего лишь изображала задумчивость, то это ей удалось на славу. – Нет, - наконец, медленно, словно нехотя, ответила Мэриэл. – Нет, мне кажется, я не скучаю по нему… Так, как скучаю по самой себе.
- По самой себе?
Она собралась было что-то сказать, но остановилась, и похоже, еще раз проверила в уме, удалось ли ей подобрать нужные слова. Наконец, Мэриэл ответила мне:
- Я думаю о том, какой мне виделась моя жизнь, Ваше Величество. Верьте или нет, но в детстве я лелеяла некие планы. Я мечтала о том, что хотела бы испытать в жизни… нельзя сказать, что это были по большей части здравые идеи, но я… - Она замолчала и покачала головой. – Я извиняюсь. Болтаю всякую ерунду.
- Все хорошо, Мэриэл, - сказал я. – За все время, пока мы были женаты, мне кажется, у нас ни разу не состоялось подобного разговора.
- Ведь меня специально учили говорить правильные слова, - уныло ответила она. – А говорить о чьих-то разочарованиях и недостатках – это не считается правильным для хорошо воспитанной центаврианской женщины.
- Это верно. Это верно. – И я стал ждать.
И вновь хочу подчеркнуть, что во мне не было ни капли любви к этой женщине. Я наблюдал весь этот разговор с неким бесстрастным изумлением; так смотрят обычно на свежий лишай, со спокойным любопытством, не в силах осознать ни чувствами, ни разумом, как это такая тошнотворная короста могла появиться на вашем собственном нежном и холеном теле. Разговаривая с Мэриэл, я, в определенном смысле, ковырял отвратительный лишай на своей собственной душе. Время шло, и поскольку Мэриэл так и проявляла желания добровольно выдать информацию, мне пришлось самому ей предложить:
- Итак… Что за вещи тебе хотелось испытать в жизни? Я имею в виду, когда ты была маленькой девочкой?
Мэриэл слабо улыбнулась.
- Я хотела летать, - последовал ответ.
Я разочарованно хмыкнул.
- Вот уж воистину несбыточная мечта. Да стоит просто сесть в любой…
- Нет, Ваше Величество, - мягко оборвала она меня. – Я говорю вовсе не о полетах в каких-то аппаратах. Я хотела…
Улыбка Мэриэл из весеннего бутона превратилась в раскрывшийся цветок, олицетворение подлинной красоты. Сейчас она была очень похожа на ту девушку, которую я встретил когда-то много лет назад. Должен признать, что даже я был тогда ошеломлен ее красотой. Конечно, в те времена я еще не знал, какая тьма прячется под этой привлекательной внешностью. Впрочем, кто я такой, чтобы упрекать других за мрак, таящийся внутри?
- Я хотела летать сама по себе, - продолжила Мэриэл. – Я хотела подпрыгнуть повыше, взмахнуть руками и начать парить, словно птица. – Она нежно рассмеялась, потешаясь над самой собой. – Да, это глупо, я знаю. Я уверена, что сейчас вы именно так и думаете…
- Почему я должен считать это глупым?
- Потому что наяву эту мечту все равно невозможно осуществить.
- Мэриэл, - сказал я, - посмотри на меня: я – император. Если бы в свое время ты спросила у любого, кто знал меня – или, раз уж на то пошло, даже и меня самого – какова вероятность того, что я стану императором, я бы ответил, что эта фантазия настолько же осуществима, как и твоя. Кто знает, Мэриэл? Может, нам и в самом деле суждено научиться летать.
- Вот как, Ваше Величество? Вы и в самом деле мечтали стать императором?
- Я? Нет.
- Тогда о чем вы мечтали?
Ее слова призвали непрошеный образ из глубин моей памяти. Сон, который впервые посетил меня лишь в весьма зрелом возрасте. Но вот ведь какая забавная штука: некоторые сны оказывают настолько сильное воздействие на наш разум, что начинаешь поневоле верить, в ретроспективе, что они всегда были частью вашей жизни.
Эти богатырские руки, это лицо, искаженное беспощадной гримасой гнева… Лицо Г’Кара, с единственным глазом, прожигающим своим взглядом ту почерневшую и раздробленную сущность, которую я называю своей душой, и его руки, сжимающиеся на моем горле. Этот сон еще в незапамятные времена, как сейчас мне представляется, сформировал, направил и отравил мою жизнь.
- О чем я мечтал? – повторил я. – О том, чтобы выжить.
- В самом деле? – Мэриэл пожала своими хорошенькими плечиками. – Разве можно это назвать возвышенной целью?
- Я всегда считал, что только жизнь и имеет значение, - возразил я. – И в прежние времена именно собственную жизнь я бы поставил выше нужд моих любимых, выше нужд самой Примы Центавра. Теперь… - я пожал плечами. – Это уже не представляется мне столь уж важным. Собственное выживание – это отнюдь не все, с чем стоит считаться.
Мы замолчали надолго. И это было очень странно. Ведь эта женщина была моим врагом, моим несостоявшимся палачом… А теперь получалось, что она, вроде как, стала совсем другим человеком, едва ли не моим другом. Впрочем, учитывая, с чем мне довелось столкнуться, учитывая, какие силы желали свалить меня… Теперь уже не представлялись достойными ни малейшей капельки внимания давнишние махинации некоей юной центаврианской женщины.
Хотя, пожалуй, уже не столь юной.
Я вдруг обнаружил, что смотрю на Мэриэл, и впервые за долгое время смотрю по-настоящему. Несомненно, она не была старухой, и все же годы уже начинали брать свое. Я не мог понять, почему. Действительно успело пройти много лет, но на самом деле не так уж много, как можно было подумать, глядя на ее лицо. Она почему-то казалась… измученной заботами. Она теперь выглядела намного старше, чем была на самом деле.
- Странно, - медленно сказала Мэриэл. – Мы – и вдруг разговариваем друг с другом подобным образом… После всего, что у нас с тобой было, Лон… Ваше Величество…
- Лондо, - решительно поправил я ее.
- Лондо, - согласилась она после недолгого колебания. – После всего, что мы пережили… Как странно, что мы стоим и разговариваем, здесь и сейчас. Будто старые друзья.
- Именно «будто», Мэриэл. Мы не старые друзья. Потому что я всегда помню, кто я, а кто ты… И никогда не забуду, что ты сделала мне.
Мне было интересно, станет ли она отрицать, что пятнадцать лет назад пыталась убить меня. Станет ли она говорить ерунду насчет своей невиновности в этом деле. Но Мэриэл всего лишь пожала плечами, и без малейшего намека на враждебность ответила мне:
- Вряд ли это хуже, чем то, что ты сделал со мной.
- Ну-ну. Теперь ты еще скажешь, что скучала по мне.
- Невозможно скучать по тому, чего у тебя никогда не было.
- Да, это верно… - Мне становилось все более интересно с Мэриэл. – Но ты так и не ответила мне, почему же ты плакала. Ведь, в конце концов, именно из-за этого я зашел сюда. Ты что, и в самом деле «скучала по самой себе»?
Мэриэл вновь воззрилась на свои опущенные вниз ладони, с еще большим, чем прежде, интересом.
- Нет. На самом деле я скучаю по совсем другому человеку.
- Кто он?
Мэриэл покачала головой.
- Это неважно…
- И все же я желаю знать.
Она вновь надолго умолкла, похоже, обдумывая, как ответить мне. А затем взглянула на меня с таким унынием, что мне теперь даже не хватает слов, чтобы описать его.
- Я высоко ценю, что ты уделил мне так много времени, Лондо… Ценю больше, чем ты можешь даже предположить. Но то, что ты спрашиваешь… Это и в самом деле, вправду неважно. Что сделано, то сделано, я ни о чем не жалею.
- В то время как у меня не осталось почти ничего, кроме сожалений. Ну хорошо, Мэриэл. - Я встал и направился к двери. – Если когда-нибудь ты решишь, что все-таки есть вопросы, достойные того, чтобы обсудить их со мной… Я всегда буду рад уделить им свое внимание.
- Лондо…
- Да?
- Мои сны оказались не более чем детской глупостью… Но я надеюсь, что твои все-таки сбудутся.
Я рассмеялся, но почему-то в этом смехе совсем не звучало веселье.
- Поверь мне, Мэриэл… Если в этом мире я в чем-нибудь и уверен, так это как раз в том, что рано или поздно мой сон сбудется. И, похоже, скорее рано, чем поздно.


---------------------
ПРИМЕЧАНИЯ
(i) Ремора, или рыба-прилипала - при помощи присоски присасывается к акулам, или иным крупным рыбам, и живет, находясь с ними в симбиотических отношениях.
(ii) Намек на униформу гвардейцев, включающую характерный головной убор.

---------------------
Продолжение - http://bigstonedragon.livejournal.com/117776.html

promo bigstonedragon january 5, 2014 03:46 36
Buy for 20 tokens
Ещё в сентябре yasnaya_luna «осалила» меня таким флэшмобом: рассказать 11 фактов о себе, ответить на 11 вопросов и задать другие 11 вопросов такому же количеству друзей. Труднее всего мне лично оказалось написать 11 фактов о себе. К тому же результат получился каким-то уж чересчур…